Меню

Города донецкого края где производят оборудование для угольной промышленности



Угольный голод Украины и добыча угля на Донбассе

На захваченной территории Донбасса Украина практически погубила угледобывающую отрасль. В Донецкой области богатейшие шахты остались на территории ДНР. Тем не менее, до войны доставшиеся Украине месторождения приносили колоссальное количество угля. Сейчас ситуация изменилась: в 2018 году добыли всего 5,1 млн. тонн угля. На подконтрольной Украине части Луганской области осталось всего 8 действующих шахт, да и те готовятся к остановке в связи с задолженностью за электроэнергию, которая превысила 3,2 млрд. рублей.

На предприятиях растет задолженность по заработной плате. В прошлом году и в начале 2019 года шахтеры несколько раз объявляли голодовку в связи с долгами по зарплате. В 2018 году на подконтрольной Киеву части Луганской области добыли всего около 0,5 млн. тонн.

Потеря угольной отрасли Донбасса больно ударила по Киеву, для которого уголь важен в первую очередь для обеспечения работы ТЭЦ. Объемы добычи по всей Украине снизились с 85,9 млн. тонн в 2012 году до 33,29 млн. тонн в 2018-м.

Киев подсел на импорт

До 2017 года Киев полулегально закупал уголь в ЛДНР. После того, как в марте 2017 года украинские националисты объявили о начале транспортной блокады Новороссии, Украина моментально увеличила импорт угля из РФ. Более 50% экспортного угля поставлялось именно из России, причем значительную долю там составлял уголь из ЛДНР. После начала блокады размеры экспорта моментально подпрыгнули почти в два раза. В 2018 году объемы экспорта лишь продолжили расти – доля РФ выросла до 61% (на общую сумму 1,667 млрд. у. е.).

В 2018 году уголь Киеву начала продавать… Белоруссия. Вероятно, по той же схеме, что и ГСМ. В прошлом году Минск поставил Украине почти 0,6 млн. тонн каменного угля и 102,2 тыс. тонн антрацита. Сейчас, судя по всему, Киеву перекроют и эту лазейку.

А что в Новороссии?

Объемы добычи в ЛДНР сильно упали с довоенных времен. На знаменитой шахте имени Засядько раньше добывали 1-1,5 млн. тонн в год. Сейчас гордятся добытыми 0,72 млн. тонн. В соседней республике в начале августа 2018 года сообщали о добытых 5,26 млн. тонн угля. В целом добыча постепенно растет, запускаются законсервированные в 2015 году шахты. Часть предприятий выходит на довоенные объемы производства, но былой славы, скорее всего, уже также не вернуть. Знаменитый «Краснодонуголь» в прошлом году добыл около 2 млн. тонн угля, хотя до войны добыча составляла около 5,5 млн. тонн. В целом в прошлом году в ЛНР добыли более 7 млн. тонн ископаемого топлива.

В ДНР сегодня работает 17 шахт. Объемы добычи также сильно просели: в 2017 году объемы упали в сравнении с довоенными более чем в два раза, до 6 млн. тонн. В 2018 добыли уже 7,4 млн. тонн, но это все еще очень далеко от реализации имеющегося потенциала. Значительное количество шахт также законсервированы.

В основном добытый в ЛДНР уголь идет либо на нужды местной металлургической отрасли, либо на экспорт. В 2018 году Минугля ДНР отчиталось о реализации 5 млн. тонн на общую сумму 17,7 млрд. руб.

Средняя зарплата шахтера в ЛДНР находится в районе 15 тыс. рублей. В связи с этим многие квалифицированные сотрудники отрасли уезжают работать в Россию, где не только выше зарплата, но и существенно ниже опасность, лучше следят за охраной труда, техникой безопасности и т. д.

До войны государственные и частные шахты эксплуатировались варварски, с нарушениями всех возможных норм и правил. Оборудование в большинстве своем отработало полтора-два срока эксплуатации. Ради повышения рентабельности руководство как могло экономило на безопасности шахтеров. В принципе, сегодня ситуация ничуть не изменилась.

Если «Внешторгсервис» и другие компании, связанные с добычей угля, не начнут инвестировать в безопасность добычи, аварии будут происходить все чаще. С учетом низкой заработной платы закончится это тем, что все здравомыслящие и квалифицированные сотрудники переберутся в РФ. Уже сегодня в отрасли наблюдается кадровый голод, хотя раньше устроиться на шахту было непросто.

Нужно всерьез заниматься вопросом инвентаризации имеющихся шахт и состояния их оборудования, проводить масштабные мероприятия по анализу существующих рисков и необходимых вложений, а потом направлять существенную часть прибыли на восстановление оборудования. Вопрос лишь в том, будет ли это сделано.

Источник

Чёрное золото под ногами

«Угольная» нефть – новый шанс для экономики ДНР

Для народа Донбасса жизнь разделена на два периода – тот, что «до войны», и тот, что сегодня. Эту фразу – «до войны» – можно услышать от каждого гражданина Донецкой Народной Республики, если он вспоминает о событиях последнего десятилетия.

Жизнь любого местного жителя шесть лет назад и сегодня – это две разные жизни. Донецкая область/ДНР до войны и сегодня – два разных региона. Весной 2014 года население Донбасса, вопреки местным элитам, выступило за отделение от Украины, стремясь, как и Крым, стать частью России.

Крымский полуостров до и после событий 2014-го – тоже два разных региона. В составе Украины Крым стагнировал, но после возвращения домой «всесоюзная здравница» бурно развивается. Донбасс же за годы украинской «незалежности» свой громадный промышленный потенциал не растерял. И сохранил бы его, став частью России. Но нашему региону суждено было пойти по иному пути. Летом 2020 города ДНР по-прежнему под обстрелами; уровень жизни крайне низок, экономика еле держится на плаву, продолжается отток молодого населения и ценных специалистов.

Конечно, непрекращающаяся война отображается на всех областях жизни Республики. Без прекращения войны возвращение к стабильной жизни наших граждан невозможно. Также как невозможно и нормальное социально-экономическое развитие ДНР. Это очевидно для всех.

Но не для всех, к сожалению, очевидно то, что некоторые области жизни Республики можно развивать и без оглядки на обстоятельства войны. Да, многие экономические проекты не реализуются или тормозятся из-за боевых действий и правового вакуума, в котором находится государство. Но есть проект, который абсолютно не зависит ни от войны, ни от непризнанного статуса ДНР. Речь идёт об амбициозном проекте, который позволит Республике получать «угольную» нефть в огромных масштабах.

Представьте, что вы переехали из квартиры в старый дом, доставшийся вам по наследству. Когда-то этот дом протапливался печкой, а ваши дедушка с бабушкой черпали воду из колодца. Теперь же вы пользуетесь всеми благами цивилизации – к участку подведены необходимые для жизни коммуникации, и о наличии воды и газа вы не задумываетесь так же, как не задумываетесь о наличии воздуха, которым дышите. Колодец давно засыпан, а домовая печь осталась лишь элементом интерьера. Но вдруг по какой-то причине (война, стихийное бедствие) газо- и водо снабжение прекращается. И ехать вам некуда. Остаётся только разрывать колодец и «оживлять» печку. Как говорится, жизнь заставит.

В 50-х годах ХХ века Южно-Африканская Республика озаботилась созданием жидкого топлива собственного производства. Из-за режима апартеида ЮАР находилась под жёсткими санкциями, в том числе под эмбарго на поставку нефти, введённом странами ОПЕК. Чтобы удовлетворить потребности в энергии во время изоляции, в ЮАР начали производить синтетическое топливо из угля, которого там, как и в ДНР, в изобилии. «Жизнь заставила».

В 1955 году в Сасолбурге компания Sasol ввела в строй завод по выпуску синтетического жидкого топлива (СЖТ) из угля. Позже были построены ещё несколько заводов, которые работают и поныне. На своих заводах Sasol применяет две технологии: «уголь в жидкость» – CTL (coal-to-liquid) и «газ в жидкость» – GTL (gas-to-liquid). Сегодня в ЮАР топливо из угля производится на нескольких десятках предприятий, которые перерабатывают 50 млн тонн угля и выпускают до 8 млн. т. СЖТ в год.

Этот процесс переработки называют методом Фишера – Тропша, так как изобретение принадлежит немцам Францу Фишеру и Хансу Тропшу. В 1926 году эти исследователи запатентовали способ получения синтетического жидкого топлива из угля. Эта технология использовалась на заводах в Германии в 1930-х годах. Их общая производительность составляла более 5 млн тонн горючего в год – так называемого эрзац-топлива. Процесс продолжался и во время Второй мировой войны, пока немцы не взяли под контроль чужие нефтеносные территории.

После войны методу Фишера – Тропша уделяли большое внимание во всём мире: считалось, что запасы нефти подходят к концу и надо искать ей замену. Так, в США наладили промышленный выпуск синтетического бензина в 1947 году, и несколько заводов выпускали по 1300 тонн в сутки.

Собственное производство в 50-х годах наладили в ЮАР. Получали СЖТ из угля и в России: в Новочеркасске с 1952 года и до начала 90-х работала установка мощностью около 50 тыс. тонн в год, использующая вывезенное из Германии оборудование. Сырьём, кстати, служил уголь Донецкого бассейна.

Активные работы по превращению угля в СЖТ начались в СССР ещё в 30-е годы. Позже соответствующие технологические схемы были отработаны на опытно-промышленных установках на Калининской ТЭЦ, Красноярском заводе «Сибэлектросталь» и ещё на нескольких предприятиях в Екатеринбурге, Кемерово и Тульской области.

После открытия крупных залежей нефти в Поволжье и Западной Сибири проекты по переработке угля в топливо были свёрнуты. Заводы, ориентированные на выпуск «угольной» нефти, переоборудовали в нефтеперерабатывающие и нефтехимические.

Угля в ДНР – у нас под ногами – много. Очень много. Его буквально некуда девать. А нефтепродукты доставляются в Республику аж из Татарстана – за пять тысяч километров. Хотя нефть можно успешно производить здесь, самостоятельно закрывая все потребности ДНР в топливе.

Читайте также:  Положение по пожарному оборудованию

В Республику из России поступает топлива на 10 млрд рублей в год. Чтобы получить такой объём нефтепродуктов, нужно добыть и переработать около 1,5 млн тонн угля.

Военное положение, непризнанный статус – всё это мешает эффективно использовать природные ресурсы и развивать промышленный потенциал ДНР. Многие шахты – под угрозой закрытия, а значит под угрозой благополучие тысяч шахтёров и их семей. Таким образом, кризис угольной промышленности может стать причиной кризиса социального.

Но, как говорится, выход есть. И выход из ситуации довольно прост. Получение нефти из донецкого угля решит множество проблем сразу – и чисто экономических, и социальных.

Этой весной в Донецке была образована инициативная группа из местных жителей. В неё входят промышленники, химики-технологи, экономисты, предприниматели. «Вдохновитель» группы – экономист и бизнесмен Константин Костенко, среди участников – учёный, химик-технолог Ясиновского коксохимического завода Анатолий Комаров и директор ГП «Снежнянскхимммаш» Григорий Горлатов.

Участники группы давно вынашивают идею создания «угольной» нефти и в 2020 году предприняли попытку донести эту идею до руководства ДНР. Они пришли в Правительство с полностью готовой схемой работы. Группа изучила все стороны вопроса – научную, юридическую, финансовую, – проработала производственные цепочки, провела необходимые расчёты и переговоры с потенциальными участниками производственного процесса.

Также были проведены консультации с Российским химико-технологическим университетом. В этом учреждении есть готовая экспериментальная установка по производству нефти из угля. По предварительным договорённостям, университет готов получить заказ на создание проекта производства в ДНР.

Основную часть необходимого оборудования готов сделать Снежнянский Химмаш. Впрочем, с нуля строить и не придётся – на многих предприятиях Республики необходимая инфраструктура частично уже есть. Полностью обеспечить процесс переработки угля смогут две батареи Ясиновского коксохимического завода.

На этом заводе работает четыре батареи. Но в производстве кокса задействованы только две, так как в большем количестве кокс в ДНР не востребован. Завод ещё поддерживает работу других двух батарей в надежде на то, что они будут задействованы в будущем, но если этого не случится, батареи будут погашены. А это равносильно их уничтожению: заново разжечь батареи (как и доменные печи) невозможно, придётся строить новые. Таким образом, планируемый проект нефтеуглехимии позволит спасти полноценную работу Ясиновского коксохима.

В проекте идёт речь о получении не только нефти, но и пластмассы. Технология изготовления труб из угля уже отработана – например, незадолго до войны из такой пластмассы на шахту «Краснолиманская» был проложен 800-метровый трубопровод для подачи охлаждающей воды. Пластмасса из угля может применяться повсеместно – в качестве водопроводов, канализаций, теплотрасс и мн. др. Долговечность и прочность такой продукции гораздо выше, нежели у ржавеющих металлических изделий. Оборудование для производства «угольной» пластмассы у нас в наличии уже есть.

Сейчас целью упомянутой рабочей группы в Донецке является создание государственной корпорации углехимического направления. Нормативно-правовая база участниками также проработана, документы подготовлены и предоставлены Правительству.

Для организации процесса – заказ проекта, закупка оборудования, строительство завода – нужны деньги. Но инициаторы проекта не просят ни копейки бюджетных средств. Потенциальные инвесторы уже определены. Правовая база – государственная программа для привлечения подобных инвестиций – в ДНР есть.

Рабочая группа рассчитывает не только на инвестиции, но и на собственный «первоначальный капитал», который будет аккумулирован госкорпорацией сразу же после её создания. Одним из направлений деятельности корпорации, как межотраслевого объединения, будет, в частности, разработка рудных массивов. Проработка этого вопроса также проведена, в Республику даже доставлено необходимое оборудование для добычи щебня и гранита. Определены и потребители – например, уже есть запрос Краснодарского края на поставку 25 млн тонн щебня. Донецкий щебень – очень высокой плотности, и в России его очень мало (на Кавказе и в Карелии), поэтому многие российские регионы готовы закупать его в ДНР.

Запуск программы нефтеуглехимии оживит и загрузит работой множество предприятий ДНР. Производством пластмассы может заниматься горловский «Стирол», снежнянский Химмаш может производить ёмкости для агрессивных жидкостей, а для переработки угля как нельзя лучше подходит Ясиновский коксохим, где есть и подъездные пути, и цистерны для нефтепродуктов. Многие другие подразделения корпорации, связанные с сопутствующими заказами, логистикой, торговлей, дадут импульс работе других производств и будут множить рабочие места, что отобразится на самочувствии всей экономики и благосостоянии граждан ДНР.

Некоторые участники рабочей группы – люди солидного возраста, 65-70 лет и выше. Это советские специалисты-технологи, которых в ДНР остались единицы. Они – патриоты своей малой родины – боятся не успеть передать свои знания и опыт тем, кто обустраивает хозяйственную жизнь в Республике. Они надеются застать времена, когда экономика региона будет сильной и самодостаточной, чтобы их детям и внукам не пришлось покидать свою землю в поисках лучшей жизни.

Проект по использованию угля для производства топлива – прекрасный шанс для экономики ДНР. Но время не ждёт.

По приблизительным расчётам, срок воплощения проекта в жизнь – до стадии получения конечного продукта – полтора года. Для бюрократических решений и запуска госкорпорации требуется не больше двух месяцев. Примерно столько же – на проектирование производства. Бизнес-проекты для расходов на отстройку корпорации запускаются в течение месяца. На строительство завода – около года. То есть, при наличии принятого сегодня волевого решения к концу 2021 года ДНР может начать самостоятельно производить нефтепродукты в нужном для себя объеме. Это обеспечит работу всех шахт в Республике и поможет избежать социальной напряжённости. Это создаст несколько тысяч дополнительных рабочих мест, новый экономический импульс и колоссальные поступления в государственную казну. Наконец, это сделает нашу экономику менее зависимой от дотаций и снизит нагрузку на российский бюджет.

Нужно иметь в виду, что сама Россия в ближайшие годы может столкнуться с серьёзными экономическими трудностями – из-за эпидемии коронавируса, западных санкций, финансовой нестабильности в мире и других факторов. В этих условиях – в случае сокращения российской поддержки – стоит задуматься о том, что мы можем сделать для экономики ДНР своими силами.

В апреле-мае состоялось четыре встречи «углехимической» рабочей группы с вице-премьером по экономике Владимиром Пашковым. В данный момент вопрос изучается чиновниками Правительства и Администрации Главы ДНР.

Неизбежные бюрократические законы, действующие в любом государстве, не позволяют приступить к реализации подобных масштабных проектов немедленно – «с места в карьер». Некоторое время уйдет на проверки, подсчёты, согласования, консультации. Но главное, что начало процессу положено. Столь важный и актуальный проект не может себе позволить долго пылиться на бюрократических полках.

Источник

Промышленность ЛДНР жива, но перспективы безрадостные

Непостижимый по сегодняшним меркам промышленный узел Донбасса даже после десятилетий украинской разрухи, боевых действий 2014 года и разрухи послевоенной, даже в усеченном своем состоянии, до сих пор является курицей, несущей золотые яйца. Даже учитывая все нюансы существования непризнанных республик, при условии налаженного экспорта и хотя бы частичного восстановления технологических цепочек промышленность ЛДНР вполне могла бы обеспечить республики и рабочими местами, и валютными поступлениями в количествах, вполне достаточных для безбедной жизни.

Увы, некоторая позитивная динамика промышленных показателей отнюдь не компенсирует негативных факторов. И дело тут, к сожалению, даже не в транспортной блокаде со стороны Украины или непризнанном статусе, в связи с которым часть собственников, опасаясь санкций, приняла решение остановить производство, в то время как другие предприятия вынуждены переоформлять экспортную продукцию в Южной Осетии и применять другие уловки.

За прошедшие годы республики неоднократно доказали способность успешно преодолевать эти барьеры. Куда большей проблемой являются стремительный отток квалифицированных кадров из республик (люди не слишком горят желанием работать за 12−15 тыс. рублей) и постепенная деградация предприятий, брошенных на произвол судьбы или же эксплуатирующихся варварски, без вложений в материально-техническую базу и профилактику оборудования, не говоря уже об инвестициях в закупку новой техники.

Часть промышленных предприятий в период активных боевых действий была попросту вывезена за пределы Новороссии. В основном это касается Луганска, несколько месяцев подвергавшегося жестоким артобстрелам. Так, луганское предприятие «Поли-Пак» сейчас успешно работает в г. Воронеже, а «ЛугаТерм» — в Харькове. Луганский электромашиностроительный завод, производивший комплектующие для железнодорожного транспорта, переехал в г. Каменск-Шахтинский Ростовской области.

В Россию был эвакуирован столь нужный для воюющих республик Луганский патронный завод — несмотря на многочисленные обещания вновь запустить линию, производство так и не восстановили. Также в РФ отправились «Машзавод-100» и останки некогда гиганта советской оборонной промышленности — завода «Юность».

Оборудование оборонного предприятия «Топаз», находившегося в Донецке и производившего знаменитые «Кольчуги», вывезли в Россию еще в 2014-м. Судя по всему, туда же отправилось оборудование «Точмаш», сильно пострадавшего от обстрелов в связи с местоположением неподалеку от донецкого аэропорта.

После того как Украина ввела в 2017 году транспортную блокаду, наиболее рентабельные и привлекательные предприятия перешли под внешнее управление ООО «Внешторгсервис». В первую очередь «ВТС» заинтересовали перспективные шахты, а также металлургия.

Металлургия сегодня составляет порядка 50% объемов промышленного производства в ЛДНР. В основном продукция идет на экспорт — в 2017 году только ДНР экспортировала продукции отрасли более чем на 18,5 млрд рублей. В первые пять месяцев 2018 года объем экспорта составил уже 24,5 млрд рублей. Все гиганты металлургии и коксохимической промышленности (Макеевский и Енакиевский коксохим, Алчевский металлургический комбинат и т. д.) находятся под контролем «ВТС» — исключением пока являются только Юзовский металлургический завод (остановлен) и Харцызский сталепроволочный канатный завод «Силур». Вероятно, в силу невысокой рентабельности — «Внешторгсервис» не берется за проекты, которые надо развивать или восстанавливать.

Читайте также:  Оборудование для изготовления бандажей

Непонятная ситуация с Донецким металлургическим заводом — правительство и «ВТС» время от времени жизнерадостно сообщают, что домна, по официальной версии, остановленная в феврале на ремонт, в марте была снова запущена; также готовится запуск второй домны. В то же время в социальных сетях люди, представляющиеся сотрудниками предприятия, в последние месяцы хронически жалуются на остановку предприятия и долги по зарплате. К сожалению, найти истину между «дежурным» оптимизмом правительств ЛДНР и наветами сетевых пропагандистов не всегда представляется возможным.

Так, вновь запущенный в июне 2018 года Харцызский трубный завод (тоже принадлежит «ВТС»), ранее производивший более 1,6 млн тонн труб в год и ежегодно приносивший прибыли порядка 8−10 млн долларов, подозрительно молчит о своих успехах. С ноября 2018 года приостановлена работа принадлежащего ДНР Юзовского металлургического завода, с помпой открытого на базе Донецкого электрометаллургического завода.

Непонятная ситуация в ЛНР, где регулярно сообщают о запуске Стахановского завода ферросплавов (для работы предприятие нуждается в поставках марганцевой руды из России), а также об успехах Алчевского металлургического комбината. В июне 2018 года в минпромторге ЛНР анонсировали восстановление полного цикла производства на АМК и начало выплавки ферросилиция в Стаханове.

В то же время анонсированные объемы производства значительно меньше прежних — в 2018 году АМК произвел 1,5 млн тонн продукции, в то время как в 2010-м объемы производства превысили 3,6 млн т. чугуна и 3,3 млн т. стали. В Стаханове обещают производить 1,8 тыс. тонн ферросилиция в месяц, хотя раньше производили более миллиона тонн различной продукции в год.

Создается впечатление, что в погоне за положительным имиджем и добрыми вестями правительство в ЛДНР (или же профильные министерства) зачастую излишне торопятся публично заявлять об успехах в восстановлении промышленности. В то время как реальная ситуация, к сожалению, выглядит гораздо сложнее, в связи с чем заявленные победы снова и снова оказываются пустым звуком.

Порой оптимистичные фантазии чиновников вообще выходят за рамки разумного. Так, по информации минпромторга ДНР, в 2018 году республика реализовала продукции металлургической отрасли на 102 млрд рублей. При этом в минэкономразвития ДНР утверждают, что доля металлургии в объемах реализации промышленной продукции не превышает 37% (информация опубликована на портале DNR-Live).

Выходит, что в ДНР в 2018 году реализовали промышленной продукции на общую сумму 275,6 млрд рублей. Сразу становится интересно: куда пошли эти колоссальные средства? Например, в 2018 году дотации Чечне, Крыму и Севастополю по отдельным статьям бюджета составили 45,7 млрд рублей. То есть на 275 млрд можно было бы либо оборудование на заводах обновить, либо уровень жизни населения поднять… Понятно, что, скорее всего, эти цифры чиновники взяли с потолка — это вообще распространенная в ЛДНР практика. А если все-таки нет? В общем, достоверность и объективность публикуемых данных вызывает массу сомнений.

Как бы там ни было, некое скромное подобие взаимодействия между спящими гигантами металлургической отрасли, судя по всему, существует. Известно, что Харцызский сталепроволочный канатный завод «Силур» получает сырье от Макеевского металлургического завода (свою продукцию продает на шахты), а Харцизский трубный завод использует продукцию «АМК». Считается также, что коксохимические продукты на Енакиевский металлургический завод поставляет Ясиноватский коксохим, также предприятие сырьем снабжает Докучаевский флюсо-доломитный комбинат. То есть какие-то цепочки внутри «Внешторгсервиса» все-таки присутствуют.

Одной из важнейших промышленных отраслей Донбасса всегда считалось машиностроение. Причем речь идет не об отверточной сборке импортных автомобилей, а о производстве высокорентабельного, порой уникального оборудования, предназначенного для добывающей отрасли, а также тепловозов и подвижного состава. До войны в отрасли работало около 80 тыс. человек, сегодня — едва ли 10 тыс.

Большинство уцелевших предприятий загружены на 30−40%. Сказывается снижение активности в металлургии и добывающей отрасли, а также сложности организации экспортных поставок.

Признаки жизни подает «Донбасс-Агромаш», выпускающий относительно дешевую по российским меркам почвообрабатывающую технику, на 25% загружен Ясиноватский машиностроительный завод. В ЛНР с 2016 года заработал Первомайский электромеханический завод имени Карла Маркса, тлеет ООО «Краснолучский машиностроительный завод». Небольшой рост показывает производство на луганских предприятиях «Автомотозапчасть» (комплектующие для КамАЗ) и «Луганский электромашиностроительный завод». С 2018 года возобновил деятельность Лутугинский завод прокатных валков (тоже ушел под крыло «Внешторгсервис»), живы Брянковский и Свердловский машзаводы, специализирующиеся на шахтном оборудовании.

Особенно болезненно война и возможные санкции ударили по производству «Лугансктепловоз» и Стахановскому вагоностроительному заводу. Предприятия работают на 1−2% мощности — в основном чинят имеющийся в республиках подвижный состав. Кроме того, в Стаханове на вагоностроительном производят… мусорные баки.

Не совсем понятно, с чем связан упадок предприятия в Стаханове, зато вполне достоверно известно, что «Лугансктепловоз» был вполне осознанно остановлен его собственниками — российской компанией «Трансмашхолдинг». Предприятие, работающее с компанией Siemens, боится попасть под санкции, в связи с чем производство в Луганске, полностью унифицированное с аналогичным заводом в Брянске и «заточенное» под РЖД, с 2016 года окончательно остановлено. Пожалуй, тот самый случай, когда стоило бы распространить «национализацию» и на предприятия, принадлежащие не украинским, а российским олигархам. По имеющейся информации, оборудование «Лугансктепловоз» исправно и, несмотря на определенные проблемы с поставкой комплектующих, ранее закупавшихся в Харькове, вполне могло бы приносить республике прибыль, а РЖД — пользу. Увы, завод законсервирован.

Третьей составляющей промышленности Донбасса всегда была химическая промышленность. Значительная ее часть осталась на подконтрольной Украине территории, а то, что досталось по наследству ЛДНР, практически уничтожено. В ЛНР и ДНР производят несколько видов фармакологической продукции, минеральные удобрения, бытовую химию.

Самой чувствительной потерей, безусловно, можно считать остановку Горловского концерна «Стирол», ранее состоящего из 30 заводов. Гигант фармакологии и химической промышленности почил в 2014—2015 годах, причем не столько от обстрелов, сколько от разграбления. Закрыто высокорентабельное французское предприятие в Енакиево «Эль-Рикид». В целом активность химической отрасли в ЛДНР на сегодняшний день едва ли может служить предметом гордости. Например, внутренний рынок фармакологической продукции обеспечен произведенными в ЛДНР препаратами всего на 3%.

В целом состояние и динамика восстановления промышленности в Луганске и Донецке едва ли может вселить особый оптимизм. Проезжая по той же Макеевке, невольно чувствуешь себя туземцем на руинах некогда могучей цивилизации, оставившей после себя мегалитические постройки.

Безусловно, самоокупаемость республик и приемлемый уровень жизни для их населения возможны только при условии возобновления работы как промышленных гигантов, так и небольших машиностроительных предприятий с высокой рентабельностью. Однако кто осилит подобные сверхзадачи в условиях нынешнего безвременья, а хуже того: кто будет работать на этих предприятиях, учитывая нарастающий отток квалифицированных кадров, — вопрос, ответ на который не знает, пожалуй, никто.

Источник

Как восстанавливается угольная промышленность Донбасса

Съемочная группа Федерального агентства новостей побывала на шахтах Луганской Народной Республики и узнала о «подземном фронте» Донбасса, входящего в десятку крупнейших мировых месторождений каменного угля.

Донецкий угольный бассейн, или Донбасс, — это территория площадью около 60 тысяч квадратных километров. Добыча каменного угля здесь ведется с 1721 года. Суммарные запасы черного топлива — более 140 миллиардов тонн. В угленосной толще до 300 пластов. Такого количества хватит, чтобы добывать уголь на протяжении 400 лет.

ФАН спустилось в шахту «Мащинская» вместе с техническим директором ГУП ЛНР «Центруголь» Геннадием Дмитровым.

«Практически пять лет сюда никто не спускался, не велось никаких работ, нам пришлось полностью менять комплекс обмена вагонов. То есть то, на чем мы сейчас стоим, эти качплощадки, пути, настилы, балки… Это все сначала демонтировали, а потом смонтировали. Сейчас оно в рабочем состоянии», — рассказал шахтер.

Дело в том, что еще в 2014 году одна из самых молодых и перспективных шахт Донбасса «Мащинская» подверглась массированным атакам со стороны Вооруженных сил Украины. Из-за отсутствия электроэнергии произошло затопление горизонта 680, где находился очистной забой 1-й западной уклонной лавы. Ее судьба ничем не отличается от судьбы таких же угледобывающих предприятий региона.

«Я помню тот период, я работал не в этом объединении, а в другом. В июле 2014 года министерство угольной промышленности Украины затребовало от нас геодезические координаты всех стволов шахт. Мы их не дали. А потом выяснилось, что это для того, чтобы можно было понимать, куда и как направлять свои орудия. Вот Красный Луч — шахты попали под обстрел, шахтоуправление «Луганское» попало под обстрел, Свердловка, Краснодон тоже попали под обстрел», — рассказал технический директор «Центругля».

До начала активных боевых действий на территории только образовавшейся в мае 2014 года Луганской Народной Республики работало 36 угледобывающих шахт. Значительная часть из них была повреждена в результате массированных обстрелов. К августу 2014 года из-за регулярных атак ВСУ и отсутствия электроэнергии работа абсолютно всех шахт в ЛНР была остановлена.

Председатель профкома шахты «Центральная» шахтоуправления «Луганское» ГУП ЛНР «Центруголь» Александр Александров показал ФАН единственный находящийся на данный момент на ходу электровоз, оставшийся после атак ВСУ.

«Главный ствол пострадал очень сильно. Там, где заложено шлакоблоком, были пробоины. Коллектив все, что мог, своими силами уже восстановил. Здесь следы разрушений видны больше всего. Ствол был разбит со всех сторон. На территорию нашего предприятия приземлилось более 3000 снарядов. Не считая РСЗО. На день шахтера был очень массированный обстрел РСЗО: и «Ураганы» приземлялись, были «Смерчи», но в основном, конечно, «Грады», — вспоминает Александров.

Часть шахтеров остаются на предприятиях, часть — уходят на войну. Одни защищают шахты на поверхности, другие — под землей, спасая их от затопления.

«В 2014 году я с производства ушел на защиту своей малой родины — Донбасса. Это Великая Отечественная война. Это уже наша война, дедова война», — сказал корреспонденту ФАН начальник участка РОСОГ шахты «Белореченская» Александр Овчаров.

Он шахтер в третьем поколении, обеспечивает бесперебойную работу одного из важнейших подразделений в шахте — участка водоотлива.

«В шахте главный — директор. Каждый участок по-своему важен для производства, у каждого свои задачи. Проходчики нарезают новые поля, вскрывают новые горизонты. «Грозы» — наши кормильцы. Мы являемся вспомогательным участком, но без наших рабочих вмешательств угля быть не может», — отметил Овчаров.

Каждый день он спускается в шахту, чтобы не дать грунтовым водам затопить горизонты и обеспечить «грозам» и проходчикам условия для работы. Теперь это его новая боевая задача.

«Я скучал по рудничному воздуху. Это великое дело… Как видите, шахта приобрела клеть — с помощью «Центругля». Говорят, что неперспективно, но все это чушь и ложь. Конечно, на данном этапе туговато, так как мы находимся в блокаде, но ничего», — говорит Александр Овчаров.

В 2013 году добыча угля на Украине достигла почти 84 млн тонн и около 75% из них приходилось на Донбасс. Уголь луганских шахт шел как на внутренний украинский рынок, так и на экспорт. С началом военных действий, а позже и экономической блокады местные шахты лишились рынка сбыта.

Читайте также:  Где найти оборудование и звук в виндовс 10

В сложившейся ситуации властям республики и министерству топлива, энергетики и угольной промышленности ЛНР ничего не оставалось, кроме как воссоздавать систему торговли углем с нуля и объединять разрозненные шахты в одну мощную угольную отрасль.

Основные силы были брошены на одну из самых крупных на Украине в довоенный период шахт — «Белореченскую». В конце 2017 года предприятие начало стабильно работать.

«Начались работы в третьей восточной лаве. В этом месяце мы вышли на уровень 80 метров в месяц», — рассказал Андрей Мирошниченко, замначальника участка ГКР шахты «Белореченская», входящей в ГУП ЛНР «Центруголь».

В августе 2018-го новую лаву запускают в работу. И уже в ноябре шахта выходит на довоенный уровень добычи. Параллельно заключают договоры о продаже угля в соседнюю Донецкую Народную Республику. Заработанные деньги идут в том числе и на реанимацию других угледобывающих предприятий ЛНР.

«Вот именно за этим мы спускаемся в шахту — чтобы обеспечить республику черным золотом, дать людям тепло и создать необходимое производство», — говорит врио директора филиала шахты «Миусинская» ГУП ЛНР «Центруголь» Александр Михайлов.

Условия работы под землей далеко не простые. Как правило, в шахтах Донбасса горнорабочие очистного забоя, или, как их называют, «грозы», работают в узком пространстве высотой максимум 80 сантиметров при температуре почти 30 градусов и очень высокой влажности.

И пока добытчики трудятся под землей, целая команда специализированного института разрабатывает новые проекты шахт и тестирует добытый уголь на качество.

«Определяем показатели отражения, чтобы знать, с какой маркой угля работает каждая шахта. Отсюда цена соответствующая и отрасль применения. Есть разные марки угля. Есть и антрацит — очень высокого качества уголь, есть и более низкого качества», — объяснила Нинель Ладюкова, ведущий инженер института.

Начальник углехимической лаборатории Антон Воронов показал ФАН печь для определения плавкости золы.

«Это печь полностью нашей разработки. Есть зарубежные производители, но они стоят порядка 20-30 тысяч евро. Тут мы своими силами решили сделать — и получилось», — рассказал Воронов.

Директор Луганского научно-исследовательского и проектно-конструкторского института по качеству и обогащению углей Юрий Филипенко добавил, что когда угольные предприятия Донбасса стояли, тогда и институт не имел возможности работать.

«Потом предприятия начали развиваться. И если в 2018 году объем работ составил 10 млн, то мы планируем на конец 2019 года выйти на объем 13 млн», — отметил Филипенко.

Бригадир проходчиков участка ПР шахты «Никанор-Новая» ГУП ЛНР «Центруголь» Василий Коновал рассказал, как проходит горная выработка.

«Мы работаем на шахте «Никанор-Новая». Но там лаву запустили, и нас перекинули сюда, на шахту «Луганская», чтобы помочь с запуском. Это наше черное золото. Наш край держится на этом. Уголь есть — есть работа, семьи довольны, все хорошо», — заметил шахтер.

В семье Василия все мужчины работают или работали в шахте. Отец, тесть, брат, а теперь и сын. Встретиться всей семьей удается очень редко. Но каждый раз семейное застолье перетекает в воспоминания и рассуждения о шахтерских буднях.

«Сейчас без образования ничего не сделаешь. Новые комбайны, комплексы. Не то что раньше… У меня в бригаде все ребята молодые, кто в техникум, кто в институт поступил. Они заинтересованы, у них есть желание, если уже решили тут оставаться, деньги платят. Сейчас молодежь учить нужно. Шахты не будет — ничего не будет. Мы же тоже когда-то на пенсию уйдем, а нужно, чтобы предприятие работало», — говорит Коновал.

Лектор «Центра исторического наследия г. Ирмино и стахановского движения» Тамара Алидзаева показала ФАН ирминский музей.

«История нашего города неразрывно связана с угольной промышленностью. Так как в недрах нашей земли лежат миллионы тонн угля», — отметила Алидзаева.

Это уникальный музей — тысячи людей приезжают сюда на экскурсии, здесь награждают шахтеров и ветераны встречаются со школьниками. Здесь собраны и наиболее полно представлены свидетельства периода, который стал переломным в развитии угольной промышленности Донбасса, да и, пожалуй, всего мира. Периода стахановского движения.

Стахановское движение получило название по имени забойщика шахты «Центральная-Ирмино» Алексея Стаханова. В ночь с 30 на 31 августа 1935 года бригада, в составе которой работал Стаханов, за смену (5 часов 45 минут) добыла 102 тонны угля при норме в семь тонн.

«В настоящее время опыт наших предшественников не потерян. Три четверти предприятий России, Китая, а теперь уже и Японии инициируют у себя стахановское движение», — говорит Тамара Алидзаева.

Именно стахановское движение сделало профессию шахтера одной из наиболее престижных и оплачиваемых в СССР.

«Шахтер начиная с советских времен приобрел такой статус — гордились все. У нас самый большой праздник в городе — это День шахтера, даже если семья нешахтеров. Это праздник нашего края. Меня гордость берет за всех, не только за себя, но и за своих товарищей», — говорит ветеран угольной отрасли, электрослесарь Николай Коняев.

«Очень желательно, чтобы в нашем городе, на родине стахановского движения, открыли хотя бы одно угольное предприятие. Ведь уголь есть, а шахту закрыли», — отмечает ветеран угольной отрасли Владимир Мартовецкий.

Во времена независимой Украины родился миф о нерентабельности угольной отрасли. В ЛНР придерживаются иной точки зрения, сейчас экономическая ситуация просто не позволила бы содержать убыточные предприятия. Здесь не боятся возрождать шахты Донбасса. К этому вопросу подходят серьезно. Основной упор — на безопасность. Ведь ценой угля во все времена были не только золотые рубли, но и человеческие жизни.

«Горные выработки не терпят халатного отношения к своей работе. За каждый малейший проступок в своей работе, который допустил или забойщик, или проходчик, могут быть последствия, которые потянут за собой очень неприятные ситуации», — говорит директор шахты «Никанор-Новая» ГУП ЛНР «Центруголь» Валерий Демидов.

А потому периодически проводятся совместные учения сотрудников шахт и МЧС ЛНР. Спасатели ликвидируют пожар в стволе и отрабатывают эвакуацию пострадавших. От четкости и оперативности их работы в будущем может зависеть чья-то жизнь.

«Труд горняка считается опасным. Существуют всякие непредвиденные горно-геологические, аварийные ситуации. Но наша задача как инженерно-технических работников — предотвратить эти случаи. Тяжело в учении — легко в бою», — отмечает генеральный директор ГУП ЛНР «Центруголь» Юрий Жилинский.

Количество спусков в шахту должно равняться количеству подъемов. Многие шахтеры не понаслышке знают, насколько это опасная работа.

«Не один раз попадал под завалы и сам понимаю, каково это, когда остаются секунды, но тебя вытащили. Плечо товарища в шахте — это самое главное. Товарищ в шахте — это не каждому дано», — вспоминает ветеран угольной отрасли Николай Коняев.

По словам начальника участка шахты «Белореченская» Александра Овчарова, в шахте нужно понимать не то что с полуслова, а с полувзгляда.

«Люди в Донбассе — крепкие орешки. Для них эта работа по силам. Бывают люди с более слабой психикой, которые не выдерживают этого физического труда и, отработав только одну смену на предприятии, уходят отсюда навсегда», — говорит врио директора филиала шахты «Миусинская» Александр Михайлов.

Без сомнения, ЛНР нуждается в черном золоте. Идет активное восстановление угледобывающих предприятий. К 2019 году на территории республики вернулись к работе 22 шахты. Запускаются новые лавы, возвращаются в забой люди. Уголь — их работа, их жизнь, их подземный фронт.

«Вера была сразу, с первого дня — что все будет нормально, все будет хорошо, мы все отстоим. Если бы не было веры, мы бы не ходили, не было бы смысла. И сейчас работаем — поднимаем все. На «Никаноре» лаву уже запустили, теперь здесь поднимем, и тут будет работать», — убежден бригадир проходчиков шахты «Никанор-Новая» Василий Коновал.

Коллеги-шахтеры с ним солидарны.

«Лаву запускаем — и в эксплуатацию. Первый уголь пойдет, идешь, смотришь, сердце колотится, мурашки бегут. Человек чувствует результат своей работы. И вот шахтеры на поверхность выходят, веселые, жизнерадостные, и чувствуют результат своей работы», — говорит директор шахты «Никанор-Новая» Валерий Демидов.

«Что жизнь, что шахта — все вместе. Если бы вторая жизнь была — пошел бы в шахту», — отмечает подземный электрослесарь шахты «Белореченская» Александр Семенюк.

Источник